Курс лекций по истории искусства Декоративные цветы Начертательная геометрия Типовые задачи и методика решений.

Курс лекций по истории искусства

Под влиянием учения дзэн в японской поэзии получают развитие несколько основных жанров. Искусство владения жанром танка было обязательным для придворного. В основе танка лежит стремление человека выразить сиюминутное впечатление от явлений окружающей действительности:

Цветы — весной.

Кукушка — летом.

Осенью — луна.

Чистый и холодный снег —

Зимой.

(Догэн)

Танка существовала и до дзен (складывалась во времена Манъёсю).

Другой жанр рэнга («написанные строки») появляется под влиянием дзен. В основе его построения лежит вака (японская песня). Стихотворение разбивается на части и двое импровизируют в виде вопросов и ответов.

Еще один жанр — хокку состоял всего из 17 слогов. Этот жанр отпочковался от рэнга. Суть хокку определялась одним понятием — аварэ (вздох). Хокку — это вздох восхищения, радости, печали, сожаления краткостью, мимолетностью мига. Выдающимся поэтом жанра хокку был дзэнский монах Басе (XVII в.). Мир Басе предстает в поэзии как только что увиденный и потому воспринимаемый с изумлением и восхищением. Сам поэт считал, что настоящее хокку может написать только пятилетний ребенок. Однако внешняя простота и легкость поэзии Басе обманчивы, так как за ними скрывается сложный противоречивый духовный мир человека.

Стихи в Японии сочиняли все, это было сравнимо с сотворением молитвы. Сочиняли, как заклинали, и писали обо всем, что волновало душу. А волновало многое: цветение вишни или сливы; туман над рекой; луна, плывущая в облаках; пурпур осенней листвы. Японцы глубоко верят, что слово обладает силой, что у него есть душа. Стихи возникают, когда у человека радость или горе, они облегчают душу, наполняют ее восторгом. В древности, из поколения в поколение, государь должен был по утрам наслаждаться и восторгаться благоухающими цветами весны, по ночам, освещаемым осенним месяцем, созывал придворных и повелевал им слагать подходящие к моменту песни. Придворные же обязаны были отдавать на суд императора свои стихи о странствиях, сочиненные «под звон цикад».

Веря, что слово произрастает из души вещей, что оно способно на божественное участие в жизни человека, японцы старались увидеть ее в явлениях действительности и отразить в слове, точнее, соединить со словом. Душа, по их мнению, есть и в человеке, и цветке, и камне. «Знать цветок — значит стать цветком, быть цветком, цвести, как цветок, и радоваться солнечному свету и дождю, — пытается донести дух дзэн Судзуки. — Когда это происходит, цветок говорит со мной, и я знаю его тайны, все его радости, его страдания, а значит, всю жизнь, трепещущую в нем».* Японцы, как и китайцы, всегда помнят, что ритм живой природы пронизывает все сферы жизни. Путь искусства — тот же процесс естественного роста, подчиненного закону. Закон живого ритма придает японскому искусству что-то такое, что позволяет воспринимать его как искусство нашего времени.

Японцы испокон веку испытывали наслаждение от красоты живой, дышащей природы. Им и в голову не приходило, что можно превзойти видимое, создать красоту, которая сама по себе выше природы и человека. Японский мастер не подражает образам, формам, но старается пробудить душу вещи.

«Мир, в котором нет места для борьбы, где все пребывает в текучем пространстве, — свет перетекает в тьму, покой в движение, форма в содержание, и наоборот. Японская эстетика открывает неведомое: Пустота таит в себе скрытую красоту, хаос не пугает, мрак таит в себе свет» .*

Начинающаяся с XVII в. эпоха Мэйдзи, которую характеризует образование централизованного государства, выдвинула задачу создания единого национального литературного языка. Проблема заключалась в том, чтобы устранить различие в устных и письменных формах языка. Устно-разговорный язык опирался на местные диалекты, а письменный язык был привязан к классическим текстам, заимствованным в прошлом у китайцев и развитым самими японцами. При создании новых терминов японцы стремились к точности передачи смысла. Проблема остро обозначилась, но в период Мэйдзи не получила окончательного решения, и «до сих пор сохраняется значительное расхождение лексики письменной и устной форм японского языка» .*

Тематика японского искусства в IX-XI вв. была преимущественно религиозной, но рамки ее были расширены. Толчок этому дало учение Сингон, согласно которому Вселенная является выражением сущности Будды, присутствующего во всех одушевленных и неодушевленных предметах. Это давало возможность скульпторам и художникам изображать не только мягких, исполненных благочестия будд, но и грозные божества, символизирующие различные силы природы. Все ужасное, отталкивающее, гротескное получило право на существование в искусстве, ибо рассматривалось как различные аспекты божественного.

Древнеяпонская керамика.

Пагода в Якушиджи.VII в.


Сущность и сила христианского средневековья